Опора-Созидание
Гостьями рубрики «Вера и дело» были основательница генеалогического бюро «Корни» Анна Китаева и ведущий генеалог этого бюро Светлана Баданина.
Гостьи говорили о том, как строится работа по изучению родословных, о своем пути к этой работе, о том, как знание о своих предках помогает осознавать себя в настоящем и смотреть в будущее, а также поделились яркими примерами предпринимателей прошлого, с которыми им удалось познакомиться, изучая архивы, в частности рассказали о роде Таланцевых, бывших известными купцами, промышленниками и меценатами.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова. Это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. С удовольствием представляю наших сегодняшних гостей: это Анна Китаева — основатель генеалогического бюро «Корни», и её коллега и сподвижница Светлана Баданина — ведущий генеалог этого бюро.
Мария Сушенцова
— Добрый вечер, Анна. Добрый вечер, Светлана.
Анна Китаева
— Добрый вечер, Мария.
Светлана Баданина
— Добрый вечер.
Мария Сушенцова
— У вас очень интересное направление, связанное с поиском своих корней, своей истории, даже, можно сказать, с осознанием себя самого: кто я, откуда пришёл. А что привело вас в эту сферу? Почему вы решили посвятить себя исследованию семейных историй?
Анна Китаева
— Я, наверное, начну с самого начала. Вопрос семейной истории и родословной — проще говоря, откуда мы родом, — интересовал меня с самого детства. Мне было интересно слушать старших: какими они были в детстве и что помнят. Но больше всего меня волновала история прадеда по отцовской линии. Я не понимала, откуда он родом: в семье о нём ничего не рассказывали, говорили лишь, что он ушёл из семьи и считался своего рода антигероем. Но мой интерес к нему не ушёл, хотелось разыскать именно его историю. Так и начался мой путь в генеалогию, когда 2006 году я пришла в читальный зал архива, но тогда мне удалось исследовать другую ветвь рода — ту, о которой у меня уже была информация: откуда родом прабабушка и прадедушка, в каком году они родились. Это были мои первые шаги, тогда я ещё ничего не понимала ни о том, как устроен архив, ни о том, какие документы там хранятся. Но постепенно мы стали работать, и сейчас уже исследовали всю свою родословную, знаем все свои корни. Но главное — мы знаем не только, откуда родом наши предки и где наша малая родина, но и в каких храмах они крестились, венчались и были отпеты. Это не менее важно, чем просто знать имена и даты. Вот такая моя история. Затем стала расти наша команда, и сегодня мы помогаем людям, интересующимся своей историей, находить корни, где бы они ни родились — в любой губернии дореволюционной России. Я бы сказала, что важно не столько узнать имена предков, сколько открыть для себя малую родину и православную историю своей семьи. Нередко к нам приходят люди неверующие, которые просто хотят узнать, откуда они родом. Получив от нас информацию, они узнают, где жили их родные, и какой храм был связан с их семьёй. Когда люди узнают это, они неминуемо делают первый шаг навстречу храму: едут на малую родину, видят сохранившийся храм или место, где он стоял, если был уничтожен в советское время. Не побоюсь сказать, хотя, возможно, это прозвучит громко, но, наверное, мы тоже немного помогаем людям воцерковиться, встать на путь православия. Кажется, что это мелочь, но на самом деле это очень важно.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое, Анна, за такое введение в тему и за объяснение, почему это важно и как поиск корней воздействует на людей. Светлана, а вы могли бы поделиться своим опытом, почему вы выбрали для себя эту сферу?
Светлана Баданина
— Конечно, меня туда привела моя дочь Аня. Она сказала: «Мама, давай сходим в архив», — чем очень меня удивила.
Мария Сушенцова
— Ещё бы!
Светлана Баданина
— Очень удивила. Меня тоже интересовала история своей семьи, и у меня уже были некоторые записи и накопленная информация. Я расспрашивала маму и папу, делала записи, но не ожидала, что всё так обернётся. Так вот, я поддерживаю дочь во всём, поэтому и тут не отказала ей. Так я и оказалась в архиве. Не знаю, пошла бы я туда сама или нет — скорее всего, нет. В то время мои интересы лежали совсем в другой сфере. Вот такая история.
Мария Сушенцова
— Мне всегда было интересно: требует ли профессиональная работа в сфере генеалогии специального исторического образования или навык работы с архивными документами может освоить каждый человек без специального образования?
Светлана Баданина
— Очень интересно, что среди наших коллег большинство исследователей-генеалогов — технари, как ни странно. Видимо, им свойственна привычка внимательно изучать документы. Именно такие специалисты первыми заинтересовались генеалогией у нас в Нижнем Новгороде. Поэтому мы считаем, что историческое образование здесь необязательно, но знания о том, как вести поиски и как устроена генеалогическая работа, конечно, нужны. Мы и сами прошли несколько курсов. Один из них проходил в нашем центральном областном архиве в Нижнем Новгороде. Этот курс вела Татьяна Владимировна Гусева — преподаватель нашего университета, очень опытный человек, археолог. Мы с большим удовольствием ходили на эти занятия.
Мария Сушенцова
— Анна уже начала рассуждать о том, как поиск своих корней воздействует на человека. С одной стороны, это возвращение на малую родину или хотя бы возможность соприкоснуться с ней, узнать её. Иногда это поездки, а иногда, возможно, и помощь небольшому поселению. И, с другой стороны, как такое исследование влияет на отношение людей к вере и Церкви: в некоторых случаях это приводит людей к вере. Если говорить в общем, Анна, адресую этот вопрос вам, но и Светлана может дополнить: как, по-вашему, связаны вера в Бога и важность знания своей семьи? Есть ли глубинная взаимосвязь между тем, что я знаю о своей семье, и тем, какие у меня отношения с Богом? Я имею в виду не только техническую сторону — например, узнать, в каком храме крестились предки. Такая историческая связь тоже важна. Но есть ли между этими понятиями более глубокая связь?
Анна Китаева
— Погружаясь в свою историю, люди в любом случае погружаются и в православие. Вернувшись на малую родину, они приходят в свой храм, видят его разрушенным и начинают помогать — материально или физически. В родительскую субботу они уже обязательно отнесут записочки в храм. Все эти шаги приводят их к воцерковлению. Может быть, Светлана что-то добавит?
Светлана Баданина
— Дело в том, что мы в основном изучаем православные приходы. Даже если люди пока невоцерковлены, в ходе исследования им приходится соприкасаться с церковной историей. Они хотят узнать, чем жили их предки, и постепенно, узнавая о своих родственниках и своём приходе, погружаются всё глубже и глубже и остаются в храме, даже если раньше ничего об этом не знали. Именно потому, что это вера их предков, им хочется узнать о ней больше; так они сами постепенно втягиваются.
Мария Сушенцова
— Здесь возникает ещё один интересный вопрос, ответ на который для человека со стороны, далёкого от генеалогии, не очевиден: храм или церковь как источник информации. Сегодня Церковь и государство отделены друг от друга, а раньше было иначе. Насколько я понимаю, записи об основных жизненных событиях велись именно в храме. Какую роль храм играет в вашей работе — как центр сбора информации и исторический источник?
Анна Китаева
— Эти записи действительно велись в метрических книгах. Сегодня их функцию выполняет ЗАГС, а до революции этим занимался церковный приход. Помимо записей о рождении, браке и смерти, существовал ещё один документ — исповедная роспись. По правилам, каждый человек должен был ежегодно исповедоваться и причащаться. Если он не приходил, то делали соответствующую запись. Этот человек мог быть в отлучке, его могли призвать в армию, а мог оказаться раскольником.
Мария Сушенцова
— Понятно. Значит, мы можем узнать не только о формальных событиях, но и о том, в каких отношениях человек был с храмом — по крайней мере, с внешней точки зрения.
Светлана Баданина
— Что хотелось бы добавить: на некоторых приходах ведутся истории храмов, записываются интересные история и родословные, изучается жизнь отдельных священников, в том числе тех, кто подвергся репрессиям. Эта информация и память сохраняются при храме, передаются и транслируются дальше. Иногда даже собираются конференции. Например, в прошлом году мы участвовали в Курмышской конференции, посвящённой жертвам политических репрессий. Там выступали с разными темами, и в некоторых работах были упомянуты люди именно того прихода, куда мы приехали. Такая информация сохраняется при храме и сейчас. Раньше она фиксировалась в виде записей актов гражданского состояния, а сегодня хранится иначе — как передача памяти о тех, кто там когда-то служил и работал при храме, даже о мирянах. Эта память передаётся не только потомкам этих людей, но и нынешним прихожанам. Это очень важно.
Мария Сушенцова
— А кроме записей, которые велись при храме, какие ещё источники информации вы используете? Помимо метрических книг и архивных документов, есть ли, например, живые рассказы потомков и ныне живущих родственников?
Анна Китаева
— Да, это всегда важно. Мы обязательно беседуем с заказчиками, но не всегда стоит полностью доверять памяти, потому что она искажается, и услышанное не всегда оказывается верным. Иногда люди расстраиваются, когда узнают правду, но им приходится принять её и прожить.
Мария Сушенцова
— То есть, по вашему накопленному опыту, память скорее склонна приукрашивать прошлое? Болезненные моменты обычно опускаются, забываются, отфильтровываются?
Анна Китаева
— Да, именно так.
Мария Сушенцова
— Светлана, может быть, вы расскажете об интересных случаях и находках в вашей работе — о каких-то особенно ярких, выдающихся и запомнившихся историях семейных или героях этих семейных историй, которых вам удалось приоткрыть?
Светлана Баданина
— Мы пришли к выводу, что в каждом роду есть свой герой — человек, который изменил ход жизни всей семьи. Такой человек находится почти в каждом нашем исследовании, и мы всегда ждём этой встречи. Это удивительно, речь идёт о самых обычных людях. Например, мы исследовали род в Вятской губернии и нашли человека, жившего в XIX веке. Представьте: крестьянин, инвалид (мы не выяснили, по какой причине), очень больной, у него большая семья. И всё же он находит возможность отправить одного из сыновей учиться далеко от дома, в Кука́рку. Это было непросто: отправить сына так далеко означало лишиться рабочих рук, а семье и без того было тяжело. Но отец хотел, чтобы мальчик получил образование и смог встать на ноги. Так и произошло. После смерти отца сын принял судьбоносное для всего последующего рода решение: переехал туда, где его новые знания были востребованы. Сначала пошёл работать по найму, затем открыл собственную мастерскую и стал преуспевать. И он уже выучил всех своих детей! Мы проследили историю его рода до советских времён: уже после Первой мировой войны все получили хорошее образование, а последующие поколения занимали достойное положение. Представляете, с какой точки всё началось? Разве это не герой?
Мария Сушенцова
— Конечно, герой! Действительно, впечатляющая история.
Светлана Баданина
— У нас много таких историй.
Мария Сушенцова
— Тогда расскажите ещё, пожалуйста. Это очень вдохновляет, потому что сразу подводит к мысли, что каждый из нас в своей жизни может такое судьбоносное решение принять, и мы видим в ретроспективе, к каким последствиям оно может привести.
Светлана Баданина
— В той же Вятской губернии к нам обратились люди, в роду которых поколение за поколением были речники. Это была настоящая династия, но сами потомки совершенно не знали своих корней. И вдруг мы нашли предка, жившего в начале XIX века, ещё до того, как по рекам пошли пароходы. Он был бурлаком, но самостоятельно выбился в лоцманы, а это было непросто! Всю жизнь он работал на самых престижных пароходах своего времени, ходил по Вятке и Волге. Теперь стало понятно, откуда в этой семье появилась такая профессия: у неё же глубокие корни. Лоцман в то время был очень уважаемым и обеспеченным человеком. Он заложил основу для последующих поколений, и, когда мы проследили все ветви рода, оказалось, что речники происходят именно от этого предка. Представляете, он задал семье жизненное направление.
Мария Сушенцова
— Да, удивительно.
Светлана Баданина
— Но есть у нас и другие герои, связанные с защитой Отечества. Совсем недавно мы исследовали семью из Вологодской губернии. И вот прадед нашего заказчика очень переживал, что его не взяли на фронт Первой мировой войны. Он был статным, сильным молодым человеком; его брата призвали, а его самого не взяли. Тогда он поехал в Москву добиваться справедливости, но там ему отказали по каким-то причинам и велели вернуться домой, к своей работе — а был он железнодорожником… Вот вы спрашивали, по каким документам мы восстанавливаем такие истории — документов в архивах очень много, вы даже не представляете, сколько самых разных бумажных свидетельств нам удаётся найти. В этом случае мы нашли объяснение самого человека, почему он отсутствовал целую неделю. Он писал следующее: «Я хотел защищать Отечество, хотел пойти на фронт, как мой брат, но меня не взяли. Это такая несправедливость! Поэтому я поехал добиваться правды, но и там мне отказали. Теперь я всё понял, прошу меня простить и допустить к работе. Больше такого не повторится». Он словно каялся, просил прощения, но, наверное, в душе ещё долго переживал этот момент. Вот насколько сильным было его желание идти защищать родное Отечество.
Мария Сушенцова
— Таких историй действительно много. Этот добровольческий порыв в Первую и Вторую мировые войны был необычайно массовым. А известно ли, как сложилась дальнейшая судьба этого человека?
Светлана Баданина
— Да. Мы знаем, что он продолжил работать в депо, в Вожеге, и знаем его потомков. Самое удивительное, что потомки очень многое помнят об этом времени. Когда мы завершаем нашу работы, то готовим презентацию, едем на родину предков, рассказываем о наших находках, показываем документы. И каждый раз видим отклик: мы рассказываем, а люди говорят: «Да-да, всё именно так и было! Мы это помним, нам об этом рассказывали». А старшие поколения добавляют: «Мы сами это видели своими глазами!» Представляете, насколько это ценно? Для нас, генеалогов, это как бальзам на душу. Мы живём такими моментами.
Мария Сушенцова
— Когда ваши находки получают подтверждение от самих потомков?
Светлана Баданина
— И не только подтверждение. Мы видим, с каким воодушевлением люди принимают нашу работу, она приносит им радость и помогает гордиться своими предками.
Мария Сушенцова
— Это действительно важно: когда есть чем гордиться, собственная жизнь приобретает новый смысл или дополняется более глубокими смыслами. Анна, вот мы только что говорили со Светланой о героях, которые изменили направление развития рода, а можно ли рассказать подобные истории о родословных священников?
Анна Китаева
— Да, конечно. Поиск родословных священников отличается от поиска крестьянских родословных. Дело в том, что крестьяне могли столетиями жить на одном месте и быть приписанными к одному приходу, а священников по епархиальным указам переводили из прихода в приход, поэтому их искать гораздо сложнее. Мы разыскиваем от документа к документу, сведения о священниках могут храниться в клировых ведомостях и ревизских сказках. Так, переходя от документа к документу и от прихода к приходу, мы восстанавливаем их родословные. Например, сейчас к нам обратилась заказчица, которая знала только, что её прадед родился в начале XX века, а его отец был священником по фамилии Покровский, служил в селе Ке́трось Нижегородской губернии. Мы начали с этого села, изучали клировые ведомости и прослеживали, как он перемещался из одного прихода в другой. Теперь в родословной заказчицы есть не только священники Покровские, но и Констанцевы, Левские и Веселовские. Круг приходов оказался настолько широким, что в следующем году мы собираемся подготовить для неё экспедицию по местам служения её прапрапрадедов. Мы постараемся включить в поездку как можно больше приходов, чтобы она познакомилась с местами, где жили и умирали её предки. В некоторых местах сохранились захоронения. Мы ездили, например, в село Ко́рсаково: церковь там разрушена и восстановлению не подлежит, но в метрической книге мы нашли запись, из которой знаем, что один из священников похоронен при этой церкви. Значит, где-то здесь находится его могила. Искать такие сведения сложно. Мы особенно радуемся, когда удаётся найти женские ветви по священническим родам, потому что невесту могли взять из любого прихода, из любой губернии.
Мария Сушенцова
— Получается, что линию преемственности через жён священников проследить сложнее?
Анна Китаева
— Да, сложнее: невеста могла быть из любого прихода, и бывает очень трудно определить, где именно искать запись о браке.
Мария Сушенцова
— Знаете, мне стало интересно: Светлана рассказывала о речниках, когда один из предков задал направление всей семье, и впоследствии большинство потомков выбирали ту же профессию. А по вашему опыту, можно ли обнаружить такую же тенденцию и в священнических родах? Сохранялась ли преемственность на протяжении многих поколений — вот однажды кто-то в роду стал священником, и потом это так и продолжалось, так было принято, или люди сами по зову сердца так выбирали?
Анна Китаева
— Нет, конечно, по зову сердца они не выбирали — назначение происходило по указу епархии. Когда молодой человек оканчивал семинарию, его определяли на какой-то приход, и определяли не просто так. Как правило, невесту ему тоже подбирали там, куда его назначали. Иногда это помогает в поиске, иногда нет, но было именно так.
Мария Сушенцова
— Да, здесь логика понятна: человек получил образование, и его нужно устроить по профессии. Но ведь этот молодой человек сначала должен был получить соответствующее образование, то есть поступить в семинарию и окончить её. Значит, вопрос и в том, как он туда попадал. Или и здесь выбора, как правило, не было? Если отец был священником, он, скорее всего, отправлял сына в семинарию, а тот потом двигался по тем же прямым рельсам и приходил к такому же служению?
Анна Китаева
— Да, конечно, истории бывают разные, мы не можем судить однобоко, но, как правило, было именно так. Если отец был священником, диаконом, пономарём или дьячком, он старался дать сыну такое же образование. Сын, в свою очередь, вступал в брак и женился на девушке из подобной среды. Поэтому определённые рамки действительно существовали.
Мария Сушенцова (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Это программа «Вера и дело», посвящённая вопросам этики и экономики. Сегодня у нас в гостях Анна Китаева — основатель генеалогического бюро «Корни», а также Светлана Баданина — ведущий генеалог этого бюро. У микрофона Мария Сушенцова. Мы продолжаем наше путешествие по увлекательным семейным историям и их исследованию.
Мария Сушенцова
— Светлана и Анна, в первой части программы мы говорили — напомню тем, кто только сейчас подключился, — о том, что нередко кто-то из предков выбирал определённое поприще, профессиональную стезю и тем самым задавал вектор всем последующим поколениям. Мы также говорили о том, что наши корни воздействуют на нас сегодняшних, а мы, в свою очередь, можем влиять на судьбы тех, кто будет после нас. Бывали ли в вашей практике случаи, когда люди узнавали о предках, которые были священниками, при этом, может быть, эти люди вообще неверующие или просто не очень близки к теме веры и Церкви. И вдруг они узнают, что в роду были священнослужители или кто-то служил при храме — например, староста. Меняло ли такое открытие траекторию жизни нынешних потомков? Можно ли сказать, что знание о таких предках меняло человека сегодняшнего?
Светлана Баданина
— Нам сложно говорить о других людях, хотя таких примеров много, но мы не можем называть имена. Я расскажу о нашей семье. У моего зятя Александра, мужа Анны, обнаружился предок, который во время гонений, когда большевики закрывали храмы и разоряли церкви, помог защитить мощи Иоасафа Печерского, нижегородского чудотворца. Его мощи находятся под спудом в Преображенской церкви в Печерской слободе. Когда в годы гонений решили обследовать мощи, то предок моего зятя, Яков Китаев, вместе с другими мирянами защитил их и не позволил комиссии надругаться над святыней. Александр об этом не знал, но, узнав историю своего предка, стал прихожанином этого храма. Спуск туда очень трудный, храм под горой — это почти настоящий крестный ход. Я не совсем правильно сказала, что он стал прихожанином, но он действительно стал посещать это место и поклоняться Иоасафу Печерскому, когда узнал, что его предок когда-то защитил мощи. Есть и другая история из нашей семьи. Когда мы исследовали свои корни, то обнаружили, что дед жены моего дяди был священником и в 1937 году его расстреляли в Елабуге. Мы ничего об этом не знали: дядя погиб ещё во время войны, и рассказать было некому. Мы случайно узнали эту историю, и она сильно на нас повлияла. Возможно, поэтому мы стали изучать судьбы репрессированных священников и мирян в страшные годы гонений. Сначала нас заинтересовала кулацкая операция 1929 года, потом — репрессированные священники и миряне. Тот священник из нашего рода не прославлен, и мы не его прямые потомки — есть другие родственники, которые занимаются этой историей, — но на нас этот факт повлиял совершенно точно.
Мария Сушенцова
— Да, конечно. Даже если священник не прославлен, но его кровь была пролита за веру, это мученическая кончина, безусловно. Но раз уж мы подошли к такой глубокой и деликатной теме, позвольте спросить: как именно в вашей семье произошёл приход к вере? Не хочется говорить, что кто-то изначально был верующим, потому что всё когда-то начинается, нас либо воспитывают в вере родители, либо мы приходим к ней сами, уже на сознательном этапе. А как это произошло у вас?
Анна Китаева
— Я родилась в советское время, в обычной советской семье, и вопросов веры у нас не возникало. Мой путь тоже, наверное, прошёл через историю семьи, когда я стала работать с документами и вдруг осознала, что мои предки были православными. Для меня это перестало быть просто словами: я поняла, что это уклад жизни, правильность жизни. И мне стало интересно, где родились мои предки, где эти церкви, я начала узнавать о священниках, которые служили в этих приходах, изучать их историю и судьбы репрессированных священников, расстрелянных в тех местах, где жили мои предки. Теперь любая генеалогическая экспедиция обязательно включает для меня изучение истории храма, с которым мы работаем, знакомство с его историей и причтом. Это многое мне даёт. Наверное, таков мой путь.
Мария Сушенцова
— Спасибо. Светлана, а в вашем случае как это было?
Светлана Баданина
— А я пришла к вере через русских князей, через Древнюю Русь.
Мария Сушенцова
— Очень заинтриговали!
Светлана Баданина
— Мне хотелось, чтобы мои ученики, когда я ещё работала в начальной школе, узнали историю родной страны раньше, чем историю Египта. Поэтому я задумалась и начала писать книгу. Я написала её и пользуюсь ею до сих пор: немного перерабатываю и читаю по ней лекции для детей и взрослых в воскресной школе при храме святой равноапостольной Ольги в Нижнем Новгороде. Всё началось, когда я узнала о равноапостольной княгине Ольге, о русских князьях, об Игоре Черниговском. Кстати, наш приход когда-то состоял из двух храмов, и один из них был посвящён Игорю Черниговскому. Вот так, через русских князей, древнюю летопись и все эти события я постепенно стала проникаться верой и пришла в храм. Первым для меня стал храм в честь благоверного князя Александра Невского. Позже, когда я писала книгу, мы с Аней поехали путешествовать. Хотели попасть в Абрамцево, но в Москве были невнимательны: сели на электричку, которая шла без остановок, и приехали в Загорск. Мы увидели купола и пошли к ним. Тогда мы даже не знали, что такое Лавра и где она находится, это было для нас какое-то сказочное место. Да ещё попали мы в монастырь не через парадный вход, а откуда-то с задворок, прошли по всей территории и увидели монашескую жизнь — просто потому, что зашли не с той стороны. А вскоре во дворе нашего дома открылся храм в честь Сергия Радонежского, и я уже стала его постоянной прихожанкой. Нина Михайловна Агеева учила меня азам веры, и батюшка Вячеслав Попов, ныне, к сожалению, покойный, тоже помогал мне становиться православной. Вот так всё и получилось.
Мария Сушенцова
— Получается, и ваш приход к вере связан с русской историей, но не с историей собственной семьи, а с историей страны. Я знаю, что вы имеете отношение к исследованию истории братьев Таланцевых, купцов первой гильдии. Наша программа отчасти посвящена экономике, хотя сегодня мы много говорили не столько об экономике, сколько о семье и ценностях. Тем не менее раскопки семейных историй выводят нас и к тому, как люди дореволюционного времени вели хозяйство, занимались экономикой и строили свой бизнес. Не могли бы вы рассказать о братьях Таланцевых подробнее — что интересного и поучительного можно узнать для нынешних времён?
Светлана Баданина
— Мы познакомились с ними, когда начали изучать одну из семейных ветвей из города Ядрина. Там есть замечательный музей, хозяйка которого, Нина Арсентьевна, буквально горит своим делом. Она и рассказала нам об этих людях, и мы прониклись к ним большим уважением. Во-первых, у них был настоящий предпринимательский, купеческий талант, который заложил их отец, Михаил Таланцев, и передался детям. У них такая хватка была: за что бы они ни брались, везде преуспевали. При этом не складывали все яйца в одну корзину: у них было племенное хозяйство, по Суре ходил пароход, работали оптовые склады — много чем они занимались. Но самое интересное для нас то, что они не просто копили деньги, а видели в своём деле служение. В то время многие российские купцы старались помогать людям, которые жили рядом, но не имели такого таланта и не могли себя так раскрыть. Таких предпринимателей было немало: например, Нечаевы-Мальцовы во Владимирской губернии, в районе Гусь-Хрустального; братья Нобели в Астраханской губернии или Александр Коновалов из Вичуги. Это было новое поколение предпринимателей, которые видели смысл своей работы в социальном служении, в социально направленном бизнесе. Вот братья Таланцевы были именно такими.
Мария Сушенцова
— Светлана, а какие направления деятельности у них были? Чем они помогали другим людям из своих нажитых запасов?
Светлана Баданина
— Я как раз и хотела рассказать о них, потому что они, хотя и принадлежали к тому же кругу предпринимателей, но особенно душевно относились к служению. Они ездили по приходам, смотрели, как устроены приходские школы, и старались помочь. Для меня это главное, именно об этом хочется рассказать. Например, в Ядрине власти решили открыть реальное училище и обратились к Михаилу Михайловичу Таланцеву с просьбой дать денег. Казалось бы, это обычная благотворительность: дал денег, и на этом всё. Но все три брата — Михаил Михайлович, Николай Михайлович и Зиновий Михайлович — всегда смотрели, что ещё можно сделать. Они выделили деньги и тут же построили небольшой заводик, чтобы делать кирпичи и ускорить строительство училища. Училище построили, и братья задумались, что дальше. Решили оплачивать завтраки для детей, семьи которых не могли за них платить. А что же ещё? Организовали экскурсии для учеников — это уже совсем необязательная вещь, но им хотелось понять, чем ещё можно помочь. Когда в Ядрине открыли приют для инвалидов Русско-японской войны, туда стали приходить и обычные крестьяне, и мещане, которые не могли заплатить за врача — там был врачебный кабинет. Таланцевы заметили эту проблему и решили открыть для местных жителей больницу, глазное и хирургическое отделения и пригласили лучшего из известных им врачей — Волкова. И так было во всём. Казалось бы, зачем открывать театр в такой глуши? Но они открыли настоящий театр, где местные актёры ставили спектакли, на которые приезжали зрители со всей округи. А для крестьян и местных жителей вход был бесплатным. Братья постоянно думали, что ещё можно улучшить и кому помочь. Например, в Ядрине была открыта прогимназия, а Зиновий Михайлович выделил деньги, чтобы она стала гимназией: нужно было улучшить условия, купить парты, учебники и всё необходимое для работы школы. Для меня особенно близко и ценно то, что они вкладывались в образование. Это стало возможным потому, что они были успешными предпринимателями, были социально ориентированы и неравнодушно относились к людям. Они видели цель своего служения в помощи людям, которые жили рядом. Для нас, генеалогов, это важно, потому что потомки должны понимать, кто создавал для их предков такие условия, кто организовывал доступную среду и делал жизнь окружающих хоть немного легче. Это были братья Таланцевы. Вот Бог дал им талант — и фамилия у них соответствовала этому: они были талантливы во всём.
Мария Сушенцова
— Действительно, они приумножили свои таланты. Интересно, как сложилась дальнейшая судьба их рода? Вы отметили рубеж Русско-японской войны, а что произошло с семьёй после революции?
Светлана Баданина
— К сожалению, их постигла та же участь, что и многих купцов того времени: их раскулачили, а часть имущества они заранее передали в Казанскую губернию. Хочу отдельно рассказать о Зиновии Михайловиче, младшем из братьев. Он был не только предпринимателем, но и талантливым учёным-химиком. В Нижнем Новгороде он помогал открывать Нижегородский народный университет, готовил учебные пособия и давал деньги. Есть сведения, что все братья поддерживали студентов из бедных семей, помогали им оплачивать жизнь и учёбу. К сожалению, так сложилась их судьба.
Мария Сушенцова
— С материальным достатком всё понятно: мало кто сохранил прежнее положение. Но интересно, продолжился ли род, не пресеклась ли семейная линия?
Светлана Баданина
— Мы знаем только о сыне одного из братьев — возможно, Зиновия Михайловича, а может быть, Николая Михайловича; здесь я могу ошибаться. Известно, что он был репрессирован и его судьба сложилась трагически. Других подробностей, к сожалению, у нас нет.
Мария Сушенцова
— Но, скорее всего, их потомки есть, ведь братьев было трое.
Светлана Баданина
— Вы знаете, поскольку мы занимались исследованием дореволюционной части, нас интересовала их деятельность в то время. Но теперь мы обязательно спросим об этом Нину Арсентьевну, мы и сами заинтересовались, думаю, она сможет многое рассказать.
Мария Сушенцова
— А вот скажите, часто ли вам приходится сталкиваться с семьями купцов и промышленников, когда вы исследуете родословные за дореволюционный период? Это был экономически активный слой, который особенно быстро стал расти после отмены крепостного права. К сожалению, после революции предпринимательская деятельность во многом прервалась. Не у всех сразу — ещё был НЭП, — но так или иначе репрессии 1930-х годов, особенно 1937-го и 1938-го, практически положили этому конец. Встречаются ли вам истории, подобные истории Таланцевых?
Светлана Баданина
— Попадаются. Недавно мы исследовали купеческий род из Елатьмы Рязанской губернии. Это была очень крепкая семья, причём все купцы когда-то были крестьянами, выходцами из крестьян.
Мария Сушенцова
— Это касается и Таланцевых в том числе?
Светлана Баданина
— Да, конечно, и Таланцевых тоже. Что касается Елатьмы, там был очень крепкий купеческий род. Когда экономическая ситуация в стране ухудшалась, они могли временно вернуться в крестьянское сословие, затем накопить денег, оплатить взнос и снова стать купцами. При этом мы видели, как они заботились о среде, в которой жили: например, давали деньги на восстановление городского парка. Это ведь, казалось бы, необязательная часть?
Мария Сушенцова
— Конечно.
Светлана Баданина
— Но для города она, конечно, очень важна. Мы видели фотографии, на которых нянечки гуляют с детьми, и солидные господа прохаживаются по парку. Мы радовались, что в городе появился такой объект. А благодаря кому? Благодаря таким людям, как тот купец, чью историю мы исследовали, благодаря его доброй воле. Ему тоже хотелось, чтобы вокруг жизнь была краше, чтобы город расцветал. Этот труд приносил такой результаты. Но, к сожалению, та самая кулацкая операция положила конец этой семье: их репрессировали и расстреляли. Это было настолько трагично, что мы сами плакали, когда изучали. Родственники долго не знали, что с близкими произошло, и пострадал там не один человек. Факт расстрела этих людей очень долго скрывали.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое, что поделились. Анна, может быть, вы хотите дополнить какими-то интересными историями, которые важны и с экономической точки зрения?
Анна Китаева
— Светлана уже многое рассказала. Бывает, люди приходят к нам и не подозревают о том, что их предки чем-то владели, потому что в то время безопаснее было молчать и ничего не рассказывать, это было способом сохранить жизнь. Поэтому, когда люди узнают от нас, что их предки были состоятельными, занимали высокое положение и занимались благотворительностью, они очень радуются.
Мария Сушенцова
— А можно ли по внешним наблюдениям сказать, что это меняет нынешних потомков, влияет на их жизненный путь?
Анна Китаева
— Думаю, сейчас об этом нельзя уверенно говорить. Если изменения и произойдут, то, возможно, в следующих поколениях. Человеку, который получает сведения о своей истории, нужно время, иногда даже не один год, чтобы принять их, прочитать, осмыслить и внутренне прожить. Поэтому будем смотреть вперёд.
Мария Сушенцова
— Хочется подвести итог тому, что прозвучало в историях успешных и неравнодушных купцов: большинство из них были выходцами из крестьян. Возможно, именно поэтому, пока вы рассказывали, я задавала себе вопрос: в чём секрет такой открытости, человечности и неравнодушия? Они думали не только о том, чтобы им самим было хорошо, но и о людях вокруг; им было не всё равно, как живут окружающие. Кажется, здесь есть принципиальная связь: если человек сам знал, что такое жизнь в лишениях, он буквально кожей сочувствует людям, которые находятся в менее комфортных условиях.
Светлана Баданина
— И ещё хочется добавить, что после отмены крепостного права Россия в определённый момент встала на путь обновления. Появился совершенно новый тип купечества, предпринимателя, который действительно был нацелен на социальную работу. Это был совершенно новый тип.
Мария Сушенцова
— Абсолютно так и есть. Это были не выходцы из потомственной аристократии, которые привыкли жить на определённом уровне, а люди из низов — в хорошем смысле слова, знавшие нужду, постоянный труд, жизнь в поте лица.
Светлана Баданина
— При этом нужно быть ещё и наблюдательным, чтобы заметить, что требуется другому человеку, чем ему можно помочь и как выстроить своё дело так, чтобы оно приносило пользу не только тебе, но и окружающим. Мы видим это на примере конца XIX — начала XX века. И братья Таланцевы, о которых мы сегодня говорили, — самый яркий пример душевности своего бизнеса, своего дела.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое за эту историю и за то, что рассказали об особенностях генеалогической работы. Напоследок попрошу вас сказать слушателям, которые заинтересовались и хотят разыскать свои корни, как можно вас найти и обратиться за таким исследованием.
Анна Китаева
— Конечно, мы будем рады проконсультировать, подсказать. Найти нас можно во «ВКонтакте»: у нас есть страница, которая называется «Генеалогическое бюро „Корни“».
Мария Сушенцова
— Замечательно. Если кто-то из слушателей заинтересовался этой темой, можно обратиться по указанным контактам. Спасибо вам большое за этот разговор, Анна, Светлана. Напомню, что сегодня у нас в гостях были Анна Китаева — основатель генеалогического бюро «Корни», и Светлана Баданина — ведущий генеалог этого бюро. У микрофона была Мария Сушенцова. Мы беседовали в рамках цикла «Вера и дело», где рассуждаем о христианских смыслах экономики. Ещё раз благодарю вас за разговор.
Светлана Баданина
— Спасибо вам за приглашение. Мы очень рады побывать у вас в гостях и рассказать об этом интересном деле, которым мы сами горим.
Анна Китаева
— Спасибо.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам. И нам всем вместе со слушателями хочется пожелать большего внимания и трепетного отношения к нашим семейным корням. Всего доброго!
Источник: рубрика «Вера и дело» на Радио ВЕРА
