Плыть, молиться, лечить. Корабль священников и врачей

Фотограф Андрей Шапран уже много лет снимает миссионерский корабль, что ходит вверх и вниз по Оби от причала Новосибирска. В разные годы фоторепортажи об этой православной миссии публиковали различные СМИ, в том числе и сайт «Русского репортера» в 2013-м году. И все же для автора тема не исчерпана.

Андрей Шапран после нашей пубикации в РР-онлайне ещё дважды ходил в летние рейсы «Св. апостола Андрея Первозванного» по Оби. «Просто, кто-то должен там снимать», – говорит он.От уже состоявшихся публикаций у меня тоже не осталось ощущения, что тема закрыта. Публика скользит взглядом по кадрам Шапрана, пробегает глазами текст. Фотоочерк уходит в архив и непонятно, оставил ли он вообще какой-то след.

Но год за годом корабль с батюшками и врачами опять уходит в свой рейс. Их работа не предполагает финального рубежа, так же к ней относится и фотограф. Наверное, есть смысл и нам снова отправиться вместе с ними, на этот раз не экономя место для фотографий.

Помимо обозначения социальных, гражданских, гуманитарных и других проблем, эти кадры, по-моему, прекрасно работают просто как хорошее кино, красивое, иногда немного гротескное, иногда — мелодраматическое, в какие-то моменты грустное и страшное, в какие-то —доброе и возвышенное. А главное, честное и — про жизнь обычных сельских людей. Такого кино сейчас почти не снимают. Редкая вещь.

Андрей Шапран:

«С миссионерским движением в Сибири я связан с 2001-го.
В конце года, когда мысленно сравнивал все поездки за прошедший год, каждый раз эта работа на Оби оказывалась для меня субъективно – в тройке лучших. Это возможность стать свидетелем течения совсем другой жизни, пусть и поверхностно, всего на три недели.»

Миссии корабля, на котором плавают священники и врачи – уже скоро два десятилетия. Первый раз корабль отправился в миссионерское плавание в 1996-м году.
Задача этих рейсов — помимо православного миссионерства на сибирском пространстве, крещения новообращенных – в элементарном медицинском обслуживании сельских жителей.
Вместе со священниками плывут
больше десятка врачей-специалистов.
На каждой стоянке корабля к ним выстраивается
очередь сельчан.

В первую миссионерскую поездку, в 90-е, священники взяли с собой артистов – веселить народ. Но быстро стало понятно, что требовались не песни, а элементарные медицинские консультации, настоящая нужда у людей – в грамотных врачах, а веселья и по телевизору хватает.

В одном из первых рейсов, когда корабль отходил, за ним по берегу бежали люди и кричали «приезжайте еще!» — настолько велика была потребность в элементарном внимании с «большой земли»

 

Для сельских это – редкий шанс показаться офтальмологу, кардиологу, хирургу. Потом врачей и батюшек сажают в автобус и везут в села, куда кораблю не доплыть, а напрямую из города – без большого труда не доехать.

Порой автобус уходит за 100 км от берега Оби. И так продолжается три недели каждое лето. Один год корабль идет вверх по реке, другой год – вниз, на север.

Условия на корабле спартанские: каюты на четверых, полки, как в купе. Подъем в 6-30 утра, общий молебен в корабельном храме, завтрак и потом — час-два по пыльным проселочным дорогам до очередного села в сибирской глубинке.
Врачи миссии порой принимают до 60-80 пациентов в день, при норме 20-30 человек для врача-специалиста в городской поликлинике. В селе Спирино график приема был расписан до 12-и часов ночи.

Андрей Шапран:

«Картина в обе стороны по реке примерно одинаковая: запущенность. Районные центры далеко. Деревенским жителям к врачам попасть непросто или почти невозможно: дороги, очереди, затраты. От села к селу – на приеме у врачей преимущественно только женщины — одни или с детьми. Мужчины миссионеров посещают крайне редко.

А пожилых мужчин на приеме и вовсе почти нет. «Не живут они долго», — сетует одна из деревенских женщин».
Крещение у батюшек и приемы врачей проходят в самых неожиданных местах — в спортзалах, сельских клубах, маленьких амбулаториях, администрациях, в школах.
«Домик лесничего» в том же Спирино — деревянный огромный дом в два этажа 1886-го года постройки. После лесничего здесь располагались разные заведения советской власти. Теперь – амбулатория. Новое здание для работы докторов здесь за полторы сотни лет построено не было.
Выходит, тот лесничий – один постарался для десятка последующих за ним поколений.
Село Советское – в школе 38 учеников, зданию полсотни лет. В прежние времена училось до 240 детей. Уходящее село. Крестили желающих прямо в здании школы. На крещение пришло почти полсотни человек. Серьезные лица. Потомки некогда репрессированных немцев.

Андрей Шапран:

«Городским жителям этого просто не понять: вот есть деревня, 50 или 100 км от районного центра. Жителям надо время от времени выбираться в районный центр. Маленьким детям — так и вообще регулярно: в деревне педиатра нет, он только через сто километров и то — единственный.

При этом автобус ходит туда раз в день или три раза в неделю. И каждая такая поездка — поступок. Представьте, что значит для родителей с детьми или для стариков — два-три часа трястись в ПАЗике? А если дорог нет? На севере район граничит с самым большим болотом в мире — Васюганье. Весной и осенью там все заплывает. Автобусное сообщение просто отменяют, потому что никто проехать не может. Дорога превращается в кашу. Только на лошади проедешь, и то с трудом. Мы как-то попали в такую коллею, машина не ехала, а плыла».

В одной деревне на приеме женщина рассказала – отнялась нога, ни встать, ни ходить не могла.
Она вызвала «скорую помощь» — а машина только на третий день приехала.
82 года этой женщине. Здесь, на селе это не экстренный случай. Врачи едут – то в Сузун, то в Шигаево. А машина одна.
Андрей Шапран:

«Порой попадаешь словно на машине времени — на 50-60 лет назад. Что тогда, что теперь — картинки одинаковые. При этом впечатление от людей, живущих в селе, кардинально отличается от городских.

Ты можешь подойти к человеку, сфотографировать его или заговорить. В ответ очень часто приходится слышать слова благодарности, просто потому что обратился к нему. У людей, измочаленных десятилетиями безвременья — никакой озлобленности в ответ».

 Священник Виктор, участник миссии:

«Здесь, прежде всего, сам учишься смирению, потому что смотришь на людей, которые живут далеко от привычного нам комфортного устройства, и лица у них другие, и мысли другие и все другое. Для священника это поучительный опыт…»

 Врач-педиатр, участник миссии:

«…В селе нет школ… В некоторых – несколько домов жилых осталось. Поэтому детей собирают и отвозят в школы, которые в округе находятся. Я не знаю, насколько там преподаватели хороши, мне сложно судить. Но дети говорят безграмотно. Учителя бегут из сел, да и врачи бегут. Здесь повсюду красивые, открытые лица, ум в глазах светится, но у них нет возможности как следует учиться. Много многодетных семей, и конечно одна мама не в состоянии поднять всех детей. Женщины на селе изработанные — нередко в одиночку тянут семью. А мужчины пьют. А что им еще делать? Они просто себя не реализовали. Негде себя проявить на селе. Село умирает. Это главное и первое впечатление. Родители нередко – просто малограмотные.

Приходит ко мне мама с ребенком, я ей объясняю какие-то элементарные вещи. Она мне в ответ – «а нам никто ничего не говорил!» Сидит и плачет. Спрашиваю: «Что ж ты плачешь?» Отвечает: «Жалко ребенка!»
Повар на корабле — Вера, для работы в миссии ежегодно берет отпуск за свой счет и трудится — ежедневно на протяжении почти трех недель вместе с помощниками кормит миссионерскую команду, всего около 30 человек, большинство здесь — на тех же началах и стой же мотивацией, что и у Веры, что и у фотографа Шапрана:
«Просто кто-то должен это делать».

Протоиерей отец Константин, один из главных организаторов миссии:

«Основной коллектив наш – люди, которые из года в год здесь, которые без этой работы уже не могут. Мы все прекрасно знаем – насколько нужны такие выезды.

За 19 лет мы увидели интересное преображение людей, от страшного отчаяния в 90-х годах до современной жизни, когда они уже смотрят вперед, не оглядываясь назад. Раньше в некоторых селах на одного рожденного было до 17 умерших. Теперь в большинстве сел рождается много детей, люди строят новые дома, они научились жить в новых реалиях.

И, самое главное, многие из них вернулись к своим духовным истокам, они вновь стараются строить свою жизнь по заповедям, которые нам дал Господь Иисус Христос».

Миссия в цифрах:

Корабль — Церковь «апостол Андрей Первозванный» в течении 19 лет курсировал в пределах Новосибирской области в 7 районах: Болотнинский, Мошковский , Колыванский, Новосибирский, Искитимский, Ордынский, Сузунский.

Самая северная точка с. Кругликово Болотнинского район, самая южная с. Мереть Сузунского района.

Идея Корабля — Церкви принадлежит протоиерею Александру Новопашину. Благословил ее ныне покойный преосвященнейший епископ Сергий (Соколов).

Посещено населенных пунктов 408.
Подвозилось на автотранспорте из других населённых пунктов 335.
Крещено 16 531 человек.
Исповедано 3693 человека.
Причастилось 3298 человек.
Отпето 1052 человека.
Освящено 3769 объектов.

Распространено духовной литературы и церковной утвари на сумму 2 100 365 рублей.
Принято медицинскими специалистами 81 179 человек.
Оказана гуманитарная помощь (одеждой, продуктами питания) на сумму 7 375 537,5 рублей.

Меняется ли что-нибудь с течением времени в тех местах, куда приходит корабль-церковь?

Андрей Шапран:

«Миссионеров обычно обедом кормят в том селе, где они работают. Где-то гостеприимство просто зашкаливает, угощают чем богаты… Если сравнить с 2001-м, когда я ездил с миссионерами впервые, понимаешь, насколько бедно жило тогда село. В смысле достатка, продуктов питания сейчас, конечно, заметно получше. Но вот о медицине и образовании этого не скажешь.

И конечно, решить глобальные проблемы — дезориентации общества, ликвидации медицины, бегства учителей из села — миссия заведомо не может. Но я видел, что она помогает измениться отдельным людям… это заметно».

Людям необходимо кому-то доверять — доктору, священнику, Богу. Возможность доверять, впечатление, что о них помнят где-то выше или – ниже по реке, в большом городе, что кто-то может приплыть и помочь — вот это дает силы. Может, это и иллюзия частично, но силы-то она дает вполне реальные, чтобы жить, детей растить, что-то делать, двигаться куда-то. Хотя бы отдельным людям. Это важно, наверное.

Фотографии:
Андрей Шапран
Текст: Андрей Шапран/Артем Чернов

Источник: FRONT.PHOTO