Опора-Созидание
Гость рубрики «Вера и дело» — финансист, инвестор и ментор Алексей. Разговор посвящён Великому посту и тому, как человек, живущий в напряжённом рабочем ритме, может провести это время с внутренней пользой.
Алексей Коровин признаётся, что не склонен воспринимать пост как время особого подъёма или вдохновения. Скорее, он говорит о нём как о возможности остановиться и переосмыслить происходящее. При этом Великий пост он воспринимает как время внутренней «пересборки» — когда можно пересмотреть свою жизнь и заново выстроить её ритм. В беседе он объясняет, почему не хочет превращать пост в систему целей, и говорит о том, что для него важнее не набор запретов, а создание правильной среды — через богослужения, паломничества, чтение и более бережное отношение ко времени.
Отдельно обсуждают, как пост влияет на рабочую жизнь, почему важно различать круги ответственности и не распыляться на всё сразу, а также что помогает сохранять радость в это время. Во второй части программы речь идёт о книгах, которые Алексей читает постом, о его встрече с митрополитом Антонием Сурожским и о работе благотворительного фонда «Правмир», в том числе о новой программе «Ассистент здоровья», которая помогает людям с диагнозом сориентироваться в лечении и получить необходимую поддержку.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Мария Сушенцова
— Светлый вечер на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова. С удовольствием представляю нашего гостя, это Алексей Коровин — финансист, экс-глава четырёх банков, инвестор и ментор. Это программа «Вера и дело», в рамках которой мы встречаемся с предпринимателями и рассуждаем с ними о христианских смыслах экономики. Добрый вечер, Алексей!
Алексей Коровин
— Добрый вечер, Мария!
Мария Сушенцова
— Сейчас идёт Великий пост, и этот выпуск хотелось бы посвятить именно ему. Мне кажется особенно интересным то, что мы сегодня об этом не с батюшкой разговариваем, хотя тема духовная, а разговариваем именно с вами, как с человеком очень опытным в предпринимательстве, в менторстве, в наставничестве, и человеком, который нам близок, потому что он тоже мирянин, и на понятном, простом языке может поделиться какими-то советами, рецептами, своим опытом. Алексей, вот скажите, с каким чувством вы ждёте и встречаете пост? Может быть, с каким образом он у вас ассоциируется? Обычно в литературе принято называть этот период «весной души». Кто-то говорит о том, что это «десятина года, посвящённая Богу». А вы как себе это время представляете, когда оно приближается?
Алексей Коровин
— Очень хороший вопрос. Я, наверное, не мыслю такими красивыми категориями, как «весна души», я мыслю категорией «дотащились» (смеются). Я очень люблю Великий пост, потому что он стоит особняком за счёт своего строя и богослужений отдельных, и песнопений, ну и вообще всего настроения. Но чаще всего подходишь к посту в очень разобранном состоянии: и тут у тебя что-то не клеится, и там не ладится, и молитва не идёт, и читаешь как-то через пень-колоду. Получается, что очень хочется до этого поста дотащиться, дожить. И для меня, наверное, первый звоночек — это Неделя о Закхее, потому что мне очень нравится сама метафора. Закхей маленький был и чтобы видеть Христа, он залез на дерево. То есть первое, что необходимо от человека, — это желание что-то исправить в своей жизни. Поэтому каждый раз, когда я слышу это евангельское чтение на службе, говорю: «О, скоро будет!» Ну и сам пост я воспринимаю, скорее, как некую такую пересборку, это шанс на то, чтобы что-то в жизни своей поменять, пересмотреть. Для этого есть понятное время, каждый год оно чётко определено, с первой до последней, Страстной седмицы. То есть всё тебе даётся для того, чтобы ты свою жизнь поменял. Буду рад, если я смогу в более красивых категориях рассуждать, но пока как-то так.
Мария Сушенцова
— Это очень жизненно. И, кстати, пока вы говорили, у меня родился тоже образ такой, рабочий-крестьянский, близкий нам. Что вот если я — это автомобиль, то он заезжает на долгожданное техобслуживание. Может быть, он слишком техногенный какой-то, грубоватый, не поэтичный совсем. Но вот это нарастающее ощущение, что тут у тебя заржавело, тут что-то отваливается, скрипит, и вот прямо пора, пора! Хорошо, что это время настало, оно как бы на нас так наплыло, и всё, сдаться хочется.
Алексей Коровин
— Знаете, есть ещё «большое» ТО (техобслуживание) и «маленькое» ТО. Вот, наверное, остальные посты — это «маленькие» ТО, а тут «большое» ТО, когда надо и масло поменять, и двигатель перебрать, и так далее.
Мария Сушенцова
— Да-да-да.
Алексей Коровин
— Я согласен, это очень хороший образ.
Мария Сушенцова
— Да, и отложить уже не получится, оно настало и никуда уже не денешься, остаётся только сдаться на это техобслуживание. А если мы поговорим о личной практике проживания поста, то есть ли у вас какие-то техники, вот техническая такая часть? Что я имею ввиду: например, многие отцы советуют выбрать какую-то одну цель и за ней непрестанно следить. Допустим, избавиться от сквернословия. Я вот своим детям посоветовала, говорю: «Давайте-ка, цель выбирайте, у кого какая слабая сторона». Или, может быть, ведение дневника. Вот несколько лет назад в издательстве «Никея» появились такие замечательные дневники поста для взрослых, для подростков, ну или нечто подобное этому, с фиксацией своих взлётов и падений или ещё чего-то. Может быть, выделение времени для тишины, для молчания и уединения. Я перечитываю Антония Сурожского, и это одна из ключевых его тем, о которой он не устаёт напоминать — выработка нужного настроя. В общем, из вещей, близких и понятных нам, таких технических моментов, что вам близко, что вы практикуете?
Алексей Коровин
— Вы знаете, я боюсь на пост ставить цели, потому что моё прошлое и настоящее, как инвестора и топ-менеджера таково, что я слишком начну эту цель преследовать. Приведу пример. Сейчас многие люди начинают очень активно смотреть за метриками своего здоровья. Приходишь в какой-нибудь фитнес-клуб, а там обязательно стоит молодой человек, у него на правой руке Whoop — такой трекер, а на левой руке у него Garmin. А ещё у него сбоку специальный датчик, который онлайн отслеживает его глюкозу. И я тоже таким образом пытался, например, спать и мерить количество часов сна и так далее. А потом я понял, что начинаю относиться к часам сна как к своей цели, как к KPI, и думаю: «Так, у меня теперь такая появилась цель — поспать столько-то часов». И я начинаю подменять реальный сон, который Господь мне послал, чтобы я отдохнул, некоей очередной целью, которую я перед собой ставлю. То же самое, наверное, и пост. Вот мне хочется, условно, похудеть на пять килограмм или что-то ещё, или каждый день вести какой-то дневник, там будет одна запись. Ну хорошо, у меня после поста будет дневник, а в нём прекрасные сорок девять записей, и чего? Что у меня в душе поменялось? Вот мне главное создать среду для меня и для моей семьи постом. Я это пытаюсь создать, во-первых, за счёт, богослужений. На первой неделе мы все стараемся обязательно попасть на Великий канон, потому что, если не попал, настроение у тебя уже ушло.
Мария Сушенцова
— Нет настроя нужного.
Алексей Коровин
— Да, всё. Этот канон очень важный. В этом году я на три попал только, во время чтения четвёртой части у меня было выступление в бизнес-школе. Выступление — это хорошо, но жалко, что на канон не попал. И на последней, Страстной неделе последние лет десять я стараюсь уехать в деревню и со среды до Пасхи находиться там, на каждую службу ходить. Например, в Великую Пятницу утром, на Царские часы обычно бывает на службе не больше десяти человек. Совершенно удивительная служба, она около полутора часов идёт, но на службе почти никого нет. Богослужения — очень важная вещь. Потом, паломничество. У нас есть традиция, тоже уже очень давняя: много-много лет подряд каждый год мы обязательно Великим постом ездим в Лавру. Вот сейчас мы опять ездили, на первой седмице были, это совершенно удивительное ощущение. Нам очень нравится храм академии Покровский, мы туда ходим послушать эти удивительные хоры. Там два хора поют — женский и мужской, ребята молодые стоят, фантастика просто, потрясающе! Мы ходим на службы — всенощную и литургию. И вот каждый пост мы обязательно туда ездим. Сейчас вот, даст Бог, на Валаам ещё поедем. То есть богослужения и паломничество — вот это важно, чтобы в жизнь вошло. Ну, а говоря про какие-то инструментальные приёмы или техники, как вы говорите, я подумал про телефон. Я, наверное, не сильно отличаюсь от большинства наших сограждан, которые с телефоном живут. Я вот поставил себе цель, чтобы первый час не смотреть новости никакие.
Мария Сушенцова
— Первый час после пробуждения?
Алексей Коровин
— После пробуждения, да. Я не могу себя полностью от новостей отключить в силу своих занятий. Или, например, после 23 часов тоже в телефон максимально не погружаться. Это сложно, крайне сложно, но вот такую поставил себе задачу. Хотя это не цели, а скорее окружение, куда я себя погружаю для того, чтобы это окружение помогало мне какую-то получить духовную пользу от поста.
Мария Сушенцова
— Действительно, вы правильно так уравновесили мой вопрос тем, что, конечно же, как некий хребет и путеводная звезда во время поста — это действительно цепь богослужений, каждое из которых уникально и практически только раз в году, это квинтэссенция смысла, и они сами по себе — самоцель, можно сказать. Тем более если мы говорим о Страстной седмице, то это, несомненно, так.
Мария Сушенцова
— Скажите, Алексей, а наблюдаете ли вы (может быть, оно само происходит, или вы целенаправленно к этому идёте) какое-то замедление в рабочих процессах? Я понимаю, что вопрос может прозвучать странно, потому что рабочие процессы часто уже своей жизнью какой-то живут, их искусственно не замедлишь. Но тем не менее, был ли у вас такой опыт, что вы сознательно что-то спускаете на тормоза, или оно, в силу какого-то непостижимого механизма, само начинает или замедляться, или, может быть, меньше требовать вашего личного участия? То есть вопрос именно о том, как это постное время на рабочем поприще проживается? Пытаетесь ли вы с этой частью своей жизни изменить отношения во время поста?
Алексей Коровин
— Тут есть два типа дел: дела, в которые нас втягивают, и дела, в которые мы сами втягиваемся. Мне кажется, пост — хорошее время для того (по крайней мере, я так воспринимаю), чтобы поменьше самому во что-то втягиваться. В силу того, что я инвестирую активно, работаю с компаниями портфельными, я не могу себя исключить из их графика. Это стратегические сессии, советы директоров, такой операционный ритм, который так или иначе живёт и не меняется. И для меня здесь ключевое понятие — востребованность. Если я востребован, то я готов быть рядом и в пост, и в праздник. Если я проекту нужен, то я там буду. Но, с другой стороны, я сам минимально в это время инициирую собственные действия, поэтому выделяются паузы, тишина, и остаётся время, например, на паломничество, на поездки, на то, чтобы с семьёй побыть. Например, я стараюсь поменьше ходить на вечерние мероприятия. Я и в целом не очень их люблю, но тем не менее они часто возникают и бывает так, что четыре дня в неделю ты где-то находишься. А пост — хорошее время для того, чтобы таких мероприятий было меньше, чтобы ты ходил только туда, где ты реально востребован. Для меня критерий вот такой. Это освобождает время, и чудесным образом на Страстной седмице в четверг, в пятницу получается как-то очень тихо. Не знаю, может быть, это Господь такую милость оказывает, но я думаю, что если освободить для себя время, то получится его провести как-то правильно.
Мария Сушенцова
— Спасибо, что поделились. Знаете, меня в последние дни почему-то, и в этот пост такие мысли приходят — стал очень интересовать вопрос о понимании личных границ. Вот мы сейчас уже косвенно этого коснулись: меня втягивают, или я куда-то втягиваюсь. Вопрос в том, что людям, особенно вовлечённым в разные круги общения, прилетает множество разных запросов и можно к этому относиться так, что «я же должен помочь, как тот милосердный самарянин, может быть, мне стоит на всё подряд реагировать?» — с одной стороны, можно так на это посмотреть. С другой стороны, когда много всего извне прилетает и если на всё попытаться честно откликаться, то очень быстро вместо тебя остаётся мокрое место с точки зрения какого-то чувства своего центра: я где вообще? Я есть или меня нет? И даже просто уходит физически количество сил, которое остаётся от нас в конце рабочего дня, чтобы помолиться и побыть со своей семьёй или просто продолжить человеческое существование. И я задумалась почему-то сейчас, в этот пост, именно в такой плоскости об этом вопросе. А какой, с вашей точки зрения, здесь критерий ближе к трезвому христианскому пониманию: быть проницаемым для всего и на всё откликаться, или держать свои границы в духовном каком-то аспекте, чтобы сохранить собранность и оставить место в своей душе для Бога, для ближнего, для какого-то молчания, не потерять связь с глубинным собой? Вот как бы вы на это ответили?
Алексей Коровин
— Тоже хороший вопрос. Кажется, что пост — самое подходящее время для того, чтобы задать себе несколько вопросов. Вот вопрос первый — это с кем ты? А вопрос второй — в чём ты? То есть вот с кем ты и с кем ты проводишь время? Это очень важно для себя понять. Я каждый раз этот вопрос для себя переосмысляю. Для меня, например, самое важное, естественно, это мой ближний круг, это моя семья, жена, дети. Второе — это те проекты, в которые я вложился силами, деньгами, временем и так далее, и так далее. То есть для основателей этих проектов, для менеджмента я должен быть максимально доступен, потому что хочу с ними быть. И третий круг людей — для меня, например, это благотворительные проекты. Это фонд, учителем которого я был, — «Правмир», это другие проекты, которые помогают людям. То есть для этих людей, которые помогают другим, я тоже хочу быть более доступным. Это тот круг людей, для которых я хочу время освободить. Вот и всё, так я себе отвечаю на этот вопрос. То есть если прилетает что-то ко мне новое, я смотрю, относится ли это каким-то образом к этим кругам, и откажусь, если пойму, что ничего не случится, не сломается в мире, этот человек прекрасно совершенно без меня справится, пойдёт куда-то ещё. Например, зовут меня на конференцию выступить, и я понимаю, что меня на этой конференции может запросто заменить кто-то другой, и я отлично совершенно не пойду туда. Но если, например, у ребят, проектом которых я занимаюсь, что-то сломалось, у них кассовый разрыв или что-то ещё, они говорят: «Слушай, надо помочь», то я найду время всегда. Мы с ними сядем, и сколько угодно времени я потрачу, потому что понимаю, опять-таки, ту востребованность, о которой я говорил. Вот это ключевой фактор.
Мария Сушенцова
— Да, здорово вы сформулировали. То есть критерием здесь можно сформулировать круги своей ответственности: где я на самом деле отвечаю за дело в той или иной степени, вот это и определяет, наверное, значимость.
Алексей Коровин — Ну, и тут тоже момент ещё: мы в себе или мы вне себя? Вот на первой неделе поста приходим мы в храм, а нам накануне прямо чёрным по белому поётся: «Душе моя, восстани, что спиши?» То есть получается, что всё-таки от христианина ожидается, что мы проведём диалог постом именно со своей душой, что мы не будем распыляться, а что мы немножко в себе будем. Поэтому вот чуть-чуть позаниматься собой, в себя залезть и задать себе вопрос: а с кем я? Чем я занимаюсь? Почему я этим занимаюсь? И, например, какие-то вещи отсечь, какое-то общение отсечь, какие-то дела отсечь, потому что нельзя ровным слоем размазываться по миру, это вообще не работает.
Мария Сушенцова
— Свобода, равенство и братство, да? Я буду везде по миллиметру, и таким образом абсолютно нигде. А вот вы сказали, что важно задать себе вопросы: с кем я и про что я? Если мы переходим к вопросу «про что я?», у вас есть какие-то правила, выработанные, опять же, с опытом, куда вы точно не ходите и какими видами деятельности вы не занимаетесь? Я сейчас грубые примеры приведу, но, допустим, вы себе говорите: «я постом кино не смотрю, в театр не хожу». Вот я не хочу быть про это в период хотя бы Великого поста. Ну вот превентивные меры отсечения каких-то сфер или интересов, хобби, увлечений. Или вы знаете какие-то свои склонности, что вас тянет к чему-то, но вы знаете, что в конечном итоге к добру это не приводит, не в масштабе каких-то совсем запретных вещей, а, допустим, манит кофейный аромат, не могу пройти мимо ни одной кофейни. И вы себе говорите: «я вообще не буду в кофейни заходить или пить кофе перестану». Мы сейчас не пытаемся выйти на суперобобщение, просто интересно, что я не буду про это, допустим, в пост.
Алексей Коровин
— За те последние 20–25 лет, что мы в храм ходим, у меня философия запретов сменялась на философию того, что позитивного я хочу делать постом. Потому что я начинал с категории запретов, и мне было очень трудно, потому что я смотрел на всё: хочу — нельзя, хочу — нельзя, хочу — нельзя, не хожу в театр, не хожу в кино, никуда не хожу, это просто ужасно. Знаете, Рождественским постом мы очень любим смотреть какие-нибудь длинные фильмы: «Хроники Нарнии», «Властелин колец», «Гарри Поттер» или «Один дома». Но, честно говоря, у меня рука даже не поднимется включить телевизор и посмотреть эти фильмы Великим постом, я не знаю, почему, но это вообще про другое совсем. То есть хочется пост наполнить чем-то таким, что сделает неинтересным всё остальное — книжки, паломничества, богослужения, хочется дать именно позитивный настрой. От кофе и от чая я не отказываюсь. Есть устав постный, не могу сказать, что я строго постящийся, мы стараемся по мере сил соблюдать устав. От алкоголя отказываемся, естественно, потому что, наверное, это самая сильная такая история. У меня товарищ есть, он в силу своей ситуации домашней не может полноценно соблюдать пост. Он говорит: «Я откажусь вот на этот пост от двух вещей — от мяса и от алкоголя». В принципе, это самые сильные такие вещи…
Мария Сушенцова
— Мне кажется, для мужчины это непросто.
Алексей Коровин
— Поэтому я сказал: «Слушай, я понимаю, ты, наверное, от самых таких вещей, которые тебя крепче всего держат, отказался». Поэтому за последние годы я стараюсь всё-таки в жизнь накидать чего-то. Есть гормон дофамин прекрасный, то есть мы должны от чего-то испытывать радость. Вот я просыпаюсь — а что меня будет радовать сегодня? Я вот про это думаю. Если меня радовала до этого только еда, то сложно надеяться, что я смогу это заместить чем-то глубоко духовным. Поэтому мы классно, например, погулять сходим, или у нас сегодня встреча с друзьями, или какая-нибудь лекция, или что-то ещё. Я стараюсь, чтобы в жизни появилось что-то, что бы меня по утрам радовало.
Мария Сушенцова
— Именно по утрам, да? Такая как бы палочка-выручалочка.
Алексей Коровин — Да, и вечером тоже. Когда засыпаю, я должен понимать, что завтра у меня будет интересный день, классные собеседники, отличные встречи, что-то я посмотрю, с кем-то пообщаюсь, это меня поднимает за шкирку утром, и я радуюсь. То есть радость должна оставаться, как мне кажется.
Мария Сушенцова
— Слушайте, ну вот мы и пришли к прекрасному рецепту как-то так невзначай, что закладка с вечера того, что меня порадует утром — это замечательный стимул проснуться и хотеть вообще проснуться после ночи, да?
Алексей Коровин
— Да, правда.
Мария Сушенцова
— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. Финансист, экс-глава четырёх банков, инвестор и ментор Алексей Коровин сегодня с нами в этом часе. У микрофона Мария Сушенцова. Мы обсуждаем вопросы, связанные с верой и делом. Алексей, вы упомянули о том, что книг стараетесь больше читать, и сразу вопросик возникает: а какие книги вы стараетесь читать? Я о жанре. Интересно, вы ставите себе целью чтение именно духовной литературы или просто какой-то литературы, которая не носит прагматический характер? Или вообще вы себе ставите цель просто больше читать хоть чего-нибудь, что полезно для жизни, работы, развития и так далее?
Алексей Коровин
— Каждый год по-разному происходит, но сейчас у меня есть несколько потоков. Первый поток — мне очень нравится читать книги из жизни современных подвижников благочестия. Вот сейчас, например, я читаю второй том старца Паисия Святогорца. Это совершенно чудесные книжки, их можно перечитывать бесконечно, они очень современные, очень глубокие. Каждый раз, когда их читаешь, какой-то новый смысл находишь.
Мария Сушенцова
— Добавлю, что они очень тёплые. Паисий Святогорец — теплейший, может быть, из таких близких нам святых.
Алексей Коровин
— Они очень тёплые, да. Как раз вчера его читал, очень любопытную вещь он говорил, что надо стараться каждый день вкладывать в себя что-то духовное, и таким образом вот это светское, мирское ты постепенно заменяешь чем-то духовным. Вторая книжка, которую я сейчас читаю параллельно, это «Люди Греческой церкви» — про современных священников греческих, совершенно удивительных. Там отец Антоний меня поразил, который в 1998 году, по-моему, начал служить в очень бедном районе Афин, где были дети, которых выгоняли на улицу, чтобы они наркотиками торговали. И вот он просто пришёл туда и начал с ними общаться. Он их не затаскивал в церковь, ничего не делал, но постепенно-постепенно начал их оттуда вытаскивать. И на этапе, когда книжка была написана, у него уже около 400 детей в центре, который он открыл. Там храм есть, дети в храм ходят, 2500 тысячи волонтёров помогает. Удивительный человек совершенно, я ничего про это не знал, тоже было любопытно почитать. И ещё книжку читаю любопытную — записи старца Афонского Иосифа Ватопедского. Кроме этого, читаю одну книжку деловую — «Банк 4.0», как же без этого? Читаю её параллельно тоже, но это удобно, когда в машине едешь или в самолёте летишь, очень хорошо, можно прочитать какое-то количество страниц, прекрасное дело. И ещё у нас есть традиция одна — мы стараемся постом читать вслух.
Мария Сушенцова
— Расскажите, а что именно читаете и как это?
Алексей Коровин
— Мы начали читать вслух, потому что телевизор либо полностью, либо частично уходит из жизни. Вот мы сейчас читаем с женой книжку Вознесенской «Мои посмертные приключения».
Мария Сушенцова
— О, ну вы взяли! Её на ночь глядя читать нельзя, можно потом не уснуть (смеётся).
Алексей Коровин
— На самом деле это была либо ошибка наша, либо Промысл, потому что коллега жене сказала: «Ой, возьми, почитайте, это такая книжка, такая она интересная, такая прямо захватывающая!..» Мы начали её читать, и, конечно, там ого-го, это очень мощно, про мытарства… Мы знакомы с книгой Вознесенской «Юлианна», это наша любимая книжка. Когда дети были маленькие, мы читали её им вслух. Но, я надеюсь, мы её добьём. Каждый день получается понемножку читать. У меня нет одной книги, которую я читаю, есть по кусочку там, по кусочку сям, и потом это составляется в какую-то единую картинку. Получается интересно.
Мария Сушенцова
— Здорово. Я думаю, многим людям близка именно такая модель чтения, когда действительно есть что-то по твоему профессиональному интересу, какой-то корпус духовной литературы или одна какая-то книжка духовная и что-то, может быть, художественное или политематическое, скажем так. Интересно. А у меня так получилось Рождественским постом и вот сейчас, что я прямо прильнула к наследию Антония Сурожского. Он, конечно, очень известен, многие с ним знакомы, и хорошо. У меня в молодости приход в церковь сопровождался просто запоем чтения всего, что можно было найти его и отца Александра Шмемана, этих двух зарубежных проповедников. А сейчас заново открываю многие вещи, оказывается, многого я не читала. И вот эта практика меня особенно тронула, актуальной показалась практика тишины. И его слова, сказанные во многих разных местах, по разным случаям о том, что подготовка к молитве в тишине важнее, чем сама молитва. Потому что молитва в итоге может даже безмолвно совершиться от такого вот сильного ощущения присутствия Бога, предстояния перед Ним, что, в общем-то, слова могут не понадобиться. Но вот практика тишины такая, в чём-то принудительная, причём он это практиковал и с прихожанами своего храма. Он проводил беседы после литургии в воскресенье на какую-то заданную тему, и потом обязательно у него было полчаса тишины. Они просто все сидели и молчали. На своём опыте он говорил, что именно это создаёт предпосылку для нашей личной встречи, для того, чтобы мы хотя бы вообще без страха заглянули в свою глубь, что там вообще, потому что мы постоянно избегаем этого. Я сейчас решила от себя немножко вставить, потому что для меня это стало настоящим открытием и абсолютно жизненным советом, потому что я в последнее время действительно поняла, что просто нет у меня молитвы. Что бы я ни говорила, оно не из меня как будто исходит, оно не моё, оно какое-то чужое или желание предстать перед Богом в каком-то подобающем виде, когда душа кричит вообще о другом. И вот эта практика внутренней тишины, принудительной даже тишины, действительно помогает, хотя бы найти эту точку А в себе, из которой ты в точку Б собрался обращаться. Может, у тебя не получится обратиться, но хотя бы точку А хорошо бы обнаружить (смеётся).
Алексей Коровин
— На самом деле, очень любопытно. Я имел счастье однажды встретиться с владыкой Антонием Сурожским. Я был в Лондоне в храме, где он служил, и как раз попал на конец службы. Я запомнил (это очень давно было, примерно конец 90-х годов), как он прочёл «Отче наш». Вот эту молитву «Отче наш» он читал минут пять.
Мария Сушенцова
— Это в его стиле, мне кажется.
Алексей Коровин
— Меня это потрясло. Фактически, ты начинаешь понимать, о чём каждое слово этой молитвы. Мы-то как читаем — на скорость. У нас же KPI опять стоит: сегодня я прочёл вечернее правило за 7 минут 34 секунды, а завтра на 2 секунды быстрее. Я молодец! А он по-другому вообще совершенно: пусть прочитает одну молитву, но прочитает так, чтобы её понять, чтобы вот через неё пройти. И вот это меня перевернуло тогда, я помню, как был потрясён.
Мария Сушенцова
— То есть вы зашли в храм, заканчивалась служба, «Отче наш». А какой-то ещё опыт общения с владыкой был?
Алексей Коровин
— Мы подошли, была короткая проповедь, я уже не помню, о чём были слова. Это была какая-то командировка в Лондон, я уже тогда ходил в храм, мне было интересно послушать. Потом подошли под благословение к нему. Такая была единственная встреча удивительная, которая запомнилась.
Мария Сушенцова
— Замечательно. Спасибо огромное за этот рассказ. И я как раз на этой волне нахожусь погружённости в его книги. Я, к сожалению, именно в Лондоне не бывала, когда это ещё всё было возможным. Муж рассказывал, когда был в командировке, конечно, он уже не застал его в живых, но побывал на его могиле и сказал, что она завалена свежими цветами так, как будто бы этот человек был похоронен только вчера или сегодня. И оказалось, что на его могиле всегда есть свежие цветы, вообще всегда, вот с того момента, как он перешёл в мир иной. Это так удивительно! То есть, представляете, такая живая память, такое живое общение, что оно фактически продолжается. Там постоянно находятся люди, которые хотят сказать ему спасибо, хотят о чём-то с ним побеседовать, спросить, поделиться. Это меня поразило.
Алексей Коровин
— Да, я понял, что ещё почитаю обязательно, надо вернуться к его книгам. Спасибо вам за совет.
Мария Сушенцова
— И вам спасибо. Как-то вот беседа сама такие инсайты инициирует. Между прочим, я тут с удивлением обнаружила, что в аудиоформате сейчас он доступен. И раньше, я помню, диски когда-то покупала с его аудиозаписями, а сейчас можно на основе таких вот площадок удобных, в его исполнении, в его медленной интонации, такой вкрадчивой, глубокой послушать записи его бесед. Спасибо людям, которые успели это сделать и сохранить. Кстати, вы сегодня упомянули о благотворительном фонде «Правмир», учредителем которого вы были. Недавно увидела в соцсетях у вас, что 11 лет исполнилось благотворительному фонду «Правмир». Расскажите, пожалуйста, вот об этом направлении. Тем более что это хорошее напоминание всем нам о добрых делах, ещё одна возможность доброе дело совершить. Какие вообще направления у вашего фонда есть? В какую сторону он движется? Есть ли какое-то изменение? Допустим, начинали с одной какой-то сферы, сейчас уже расширились или перекочевали во что-то другое.
Алексей Коровин
— Да, мы начинали с многодетных. Поскольку три соучредителя фонда, и мы все — многодетные родители, мы хотели помогать многодетным. Потом поняли, что помогать надо гораздо большему количеству населения, и фонд начал по разным болезням специализироваться. Но постепенно, с каждым годом наша работа менялась. В чём состоит цель благотворительного фонда? В том, чтобы исчезнуть. Благотворительный фонд должен исчезнуть. То есть каждое утро я начинаю заниматься рабочими делами, а вечером у меня созвон по фонду, и я себя перестраиваю, у меня появляются такие антицели: если в бизнесе я должен больше заработать, то в благотворительном фонде я должен больше раздать. И цель моих сотрудников фонда — максимально освоить те бюджеты, которые мы получили, гранты, или нам люди пожертвовали деньги. Мы максимально и самым эффективным образом должны эти деньги раздать, использовать. И чем мы больше их раздали, чем лучше раздали, тем бо́льшие мы молодцы. Сейчас государство лечение многих болезней взяло на себя. Например, в прошлом году у нас только был один случай лечения рака через фонд. Онкологию государство полностью закрыло, слава Богу. С заболеваниями органов дыхания аналогичная ситуация. Поэтому мы сейчас переключились на новые направления. Мы очень активно последние годы развиваем реабилитацию, помогаем людям, которые перенесли травмы, операции, аварии. То есть с тобой что-то случилось — мы рядом всегда, потому что, пока начнёт помогать государство, пройдёт какое-то время, обычно это три месяца. А самый главный реабилитационный потенциал, если человек какую-то травму перенёс, это первые три месяца. В это время как раз мы помогаем. Также у нас есть программа «ПРОреабилитация», когда мы обучаем врачей из регионов, потому что реабилитологов мало, они все сосредоточены в крупных городах. Приезжают врачи из региональных больниц, проходят стажировку в московских реабилитационных центрах и помогают потом у себя на месте. Вот такая программа. А в начале этого года, в январе, мы запустили совершенно новую историю, новую программу, она называется «Ассистент здоровья». Какую мы увидели проблему? Например, я сходил к врачу, получил диагноз и дальше не знаю, что делать. К какому врачу мне сходить? В какую больницу мне пойти, в эту больницу, в ту больницу? И вообще, что мне делать с конкретным моим диагнозом? Мы сделали службу, которая позволяет любого человека, у которого есть диагноз, довести до лечения. У нас есть специалисты, психологи, медицинские работники, которые могут помочь маршрутизировать и довести человека от диагноза до лечения. Вот такая у нас история. Мы очень много надежд возлагаем на этот проект, это абсолютно бесплатно для человека. Обычно мы обращаемся либо к знакомому: «Слушай, Петя, у тебя есть знакомый хирург хороший?» И Петя начинает тебе что-то, так сказать, придумывать. Ты не знаешь, Петя знает что-то или не знает, и вообще, как это всё? Мы увидели эту нишу, поняли, что эту нишу надо максимально занимать. И в целом у нашего руководителя фонда есть такая мечта — стать кнопкой в «Госуслугах». Я не знаю, получится или нет…
Мария Сушенцова
— Здорово! То есть самоустраниться таким образом, в хорошем смысле слова?
Алексей Коровин
— Да, то есть мечта фонда — исчезнуть. Чтобы та проблема, которой ты занимаешься, пропала. Вот сейчас есть прекрасные больницы. У меня многие знакомые сейчас, в силу разных ситуаций, ту же самую онкологию лечат и говорят, что потрясающие условия, к ним и внимательны, и оборудование всё есть. Настолько московская медицина или медицина из крупных городов стала хорошая, бесплатная, это прямо классно. Ну хорошо, мы, как фонд, пойдём дальше. Мы точно не хотим конкурировать с государством, это вообще не наша задача. У нас принцип: если болезнь можно вылечить по ОМС, то мы не занимаемся этой темой. Если нельзя по ОМС, тогда к нам.
Мария Сушенцова
— А вот вы рассказали об этом маршрутизаторе лечения: вы, когда направляете человека, куда ему нужно сходить, это происходит в рамках ОМС или вы его уже по платным врачам направляете, когда он с диагнозом приходит?
Алексей Коровин
— Мы ему даём полную раскладку, какие есть варианты, где лечат конкретные заболевания. У нас есть эксперты, на чьё мнение мы опираемся. Мы говорим, какие есть возможности, а человек сам выбирает. Большинство — это, конечно же, бесплатная медицина, человек может воспользоваться этими услугами. Кроме того, у нас давно работает юридическая служба, и мы человеку помогаем бесплатно получить то, что ему причитается — субсидию, какую-то льготу.
Мария Сушенцова
— В связи с диагнозом или состоянием здоровья, да?
Алексей Коровин
— Да, когда человек просто не знает, а у него болезнь. Мы говорим: «Вам полагается то-то и то-то. Давайте мы за вас напишем, например, это заявление. Давайте мы вот это сделаем и то сделаем». У нас юридическая служба давно работает, уже лет пять мы помогаем. А теперь просто сделали следующий шаг: мы хотим, во-первых, чтобы человек был защищён, потому что обычно, получив диагноз, он испытывает очень сильное психологическое давление: «Что мне делать? Всё, жизнь закончена». Поэтому у нас есть психолог, он помогаем ему справиться с шоком. А дальше — «хорошо, но жизнь-то не закончена. Давайте думать, что можно сделать, а сделать можно вот это и вот это, вот такие клиники этим занимаются, давайте мы вас запишем». То есть мы стараемся сделать вот этот шаг, но пока абсолютно в пилотном режиме. Вы первая, кому я об этом рассказываю. Запустились только в конце января и смотрим, будет востребовано, не будет востребовано. Я подозреваю, что это будет востребовано, потому что это людям нужно.
Мария Сушенцова
— Конечно, конечно.
Алексей Коровин
— Ну, не искусственный интеллект же спрашивать. Хотя искусственный интеллект тоже может сориентировать. Обычно я спрашиваю врача, потом спрашиваю искусственный интеллект и сравниваю их советы.
Мария Сушенцова
— Ну как, пока большое расхождение?
Алексей Коровин
— Нет. На самом деле, искусственный интеллект уже очень хорошие советы даёт. Очень осторожные, очень бережные. Но лучше всегда, чтобы у тебя было два мнения, от человека и от не совсем человека.
Мария Сушенцова
— Я сейчас такой коварный, наверное, вопрос задам, он у меня как-то возник спонтанно. Очень много у вас направлений разных, куда вы инвестируете, где были соучредителем, то есть круги ответственности, где вы вовлечены, вы видите в этом смысл, чувствуете себя частью этого. А какой из проектов наиболее близок вашему сердцу? Понимаю, что трудно здесь никого не обидеть, но, знаете, почему спрашиваю? Ведь мы же меняемся постоянно, в нас происходят перемены, и так бывает, что считали сначала за главное что-то одно, а потом дорого сердцу стало что-то другое — не потому, что кто-то стал плохим, хорошим, а в силу каких-то внутренних своих изменений.
Алексей Коровин
— Каждый год разный. Каждый год какие-то разные истории. Конечно, я люблю всех, но, наверное, люблю больше всего тех, кому я нужен в данный момент, и кто переживает трансформацию, кто сейчас находится в стадии роста, развития, тестирования бизнес-модели, кто требует больше всего от меня внимания. Например, у меня есть один проект, которым я, наверное, больше всего занимаюсь, хотя он небольшой. Это не значит, что я другие люблю меньше, никому не в обиду. Это проект — смарт-опоры городские. Это металлическая конструкция, она ставится в городе, на которую нанизывается такая городская инфраструктура. Это вывески, вплоть до сушилок есть. Например, есть сушилка: ты замёрз, встал под неё, она тебе волосы высушит.
Мария Сушенцова
— То есть в этой опоре всё напичкано, максимальный функционал.?
Алексей Коровин
— Да, максимальный функционал на смарт-опоре, такая штука. Это абсолютно инновационный проект, его делали наши промышленные дизайнеры. Мы сейчас в «Сколково», в технологическом парке сегодня буквально устанавливаем её, она будет уже завтра стоять. Я пока не понимаю, как она будет работать, мне это дико интересно. Она и связистам может помочь мобильной связью, и безопасность города. Очень многие могут её использовать совершенно по-разному: кто-то как соту для передачи сигнала, кто-то как навигацию или как рекламный носитель. Я сейчас это воспринимаю как такую интеллектуальную задачу — понять, как это использовать. Востребованность, интерес и трансформация — то, что вызывает больше всего интереса и отклика, это требует включаться не моему кошельку, а моим мозгам.
Мария Сушенцова
— Да. И здесь есть ведь доля какой-то неизвестности, это как раз такая инновация, окончательный выход которой мы ещё до конца не можем предугадать и видеть масштаб влияния этой вещи.
Алексей Коровин — Да. И получается, что ты начинаешь этим заниматься, ты об этом думаешь, у тебя возникают какие-то мысли, ты обсуждаешь это с разными людьми, которые так или иначе в разных отраслях: с девелоперами, с мобильными операторами, с маркетплейсами, и ты приходишь к чему-то, создаёшь что-то абсолютно новое, чего не существовало, и вот это очень радует.
Мария Сушенцова
— Здорово! Дух предпринимателя-инноватора сразу просыпается. Возвращаясь к нашей теме разговора и одновременно финализируя программу, скажите, Алексей, по каким признакам уже после наступления Пасхи вы понимаете, что пост прошёл для вас благотворно?
Алексей Коровин
— Закрепление привычек. Недавно читал: по итогам исследования лондонской группой учёных в 2009 году выяснилось, что привычка в среднем закрепляется за 66 дней. Не за 21 день, как нас учили, это неправда. На самом деле она закрепляется дольше, если это сложная привычка. Так или иначе, привычка, вот как вы говорили про тишину — это же тоже привычка.
Мария Сушенцова
— Конечно.
Алексей Коровин
— Вот ты начинаешь какие-то вещи отсекать, и сорок дней их отсекаешь. А что-то, наоборот, положительное в свою жизнь добавляешь — книги, общение. Не то чтобы у меня рубильник такой: «Пасха, ура!» — и всё, я переключаюсь на другую волну, нет. Я вот исповедовался в Лавре в субботу, и мне батюшка сказал совершенно удивительные слова: «А ты что думаешь? Пост — это не выход из комфортной зоны, это вход в комфортную зону». И я что-то задумался серьёзно: «вход в комфортную зону», то есть де-факто те привычки, которые мы приобретём постом, нужно каким-то образом укоренить, чтобы они остались, потому что это именно то, что мы приобрели, то, что выросло, и это не надо выпалывать с наступлением Светлой седмицы.
Мария Сушенцова
— Замечательно. И на этих словах как нельзя лучше можно завершить наш разговор. С нами сегодня был Алексей Коровин — финансист, экс-глава четырёх банков, инвестор и ментор. У микрофона была Мария Сушенцова. И мы рассуждали в рамках нашей программы «Вера и дело», посвящённой христианским смыслам экономики, говорили о том, как провести Великий пост с пользой, чего вам, дорогие слушатели, и желаем. Спасибо большое, Алексей!
Алексей Коровин
— Спасибо, Мария! Всем спасительного поста!
Мария Сушенцова
— Аминь.
